Устами грешника читал молитву,
а лбом дурацким отбивался ритм
и капли лжи, сливаясь в декалитры,
разлились, обозначив новый криз.
Черновики черны от грубой вязи,
забронзовели глупые слова,
в нелогике болотистой увязнув,
писец забыл где зад, где голова.
А небо строчки избранным дарило,
выписывал их перистым пером,
закаливал по буковкам Ярило
и веял в строфах неизбывный рок.
Был слеп поэт, но, как святой провидец,
мог видеть мир он тысячами глаз,
его рукой писал седой Овидий,
поэт рождался, то сгорал дотла.
В потёмках вьётся тропка борзописца,
поэт идёт по лезвию ножа.
Совет для первого: вином упиться,
нырнуть второму в вдохновенья жар.