На улицах, сырых насквозь,
гуляка ветер увлечённо
малюет белым, серым, чёрным,
кладёт мазки и вкривь и вкось,
и вдоль, и поперёк, и справа
налево, и налево спра...
Три тонны худа без добра.
Зимы с весной бои без правил.
Февраль устроил раскардаш,
соединяя снег и слякоть.
Нет видимой причины плакать,
но плачь, точёный карандаш,
рыдай, выплёскивай тоску
о том, что белое растает,
что букв и строк вороньи стаи
не в масть бумажному листку;
что п р а в и л ь н ы е фонари –
лишь кляксы в чёрно-белой гамме,
что тают вместе со снегами
и декабри, и январи;
о том, что годы коротки,
о серых снах, о серых буднях...
О чёрном плакать
мы не будем.
И пусть горят черновики.