Там человек сгорел!
А. Фет

Новый Иона родился, но вымер кит,
И потому Иона глядит на Стикс.
Вера его глубока, вера его бездонна.
Стикс протекает рядом, в пустом квартале,
Рыба большая сегодня не проплывала -
Завтра, наверно, будут мегалодоны.
Только Господь ни о чем не просил Иону.
Может, в одну Ниневию пророки не входят дважды...
Глупо быть книжным, глупо и страшно - бумажным.
Новый Иона ищет вдову в кафе,
Перед глазами - Мо'сул в тени Игила
(Что-то из этого запрещено в рф),
Рыба большая не покидает ила.

Новый Иона пылает во тьме любовью.
Раскроет вдову - не похожа на пасть китовью.
- Наверное, ты глотаешь людей не сразу.
Слышит Иона, слышит немые фильмы,
Дым выдыхает - палают покрышки в Киеве,
Мудрый Иона женщиной гасит разум.
Наутро провидец зол, бесприютен, сер,
Чувствует, как запрещается он в фр,

Как вырубается лесом густым в рф,
Как вырезается слово в его строфе.
Снова чернеет дым и стреляют в Мосуле.
Новый Иона кой-как дотянул до осени,
Бегал во храм: посмотреть себя на иконах,
Вспомнить себя... Но пишут везде Иова.
И когда в мертвых водах встречал его мертвый кит,
Новый Иона был просветлен и тих:
- Там каракурт сгорел. Ни за что ни про что. В покрышке.
Кит понимает -
Мертвые лучше слышат.
В ночь запрещали слова, загоняли овец в загоны.
Но и тогда никто не воззвал: Иона!