С экранов таращится полураздетый блуд.
Он нынче в цене — похоть очень неплохо платит...

А где-то небесный Сторож вершит свой суд,
и стрелки бегут на космическом циферблате.
А Сторожу горько, но выхода просто нет —
Весь мир, заражён. И не вылечить. Не наладить.
Убили последнего, в ком сохранялся свет,
бездушно, бездумно, спокойно, забавы ради.
Звучит, предвещая, архангельская труба,
и горстка оставшихся ей обречённо внемлет...

И пыльное облако ядерного гриба
корнями уходит
в сухую,
пустую
землю.