Кружась в районе головы
В однообразной круговерти,
Хоть и влюблён в меня - увы-
Мой стих меня не обессмертит.

Ничто не вечно под луной,
Людская память так беспечна.
Да и сама луна не вечна,
А вечен лишь один покой.

И он, в секундах роковых,
Упорно набирает силу.
Растут и множатся могилы -
Упрёк ушедших для живых.

Напоминание о том,
Что вся вселенная явила
Сплошную братскую могилу
Во всём хорошем и плохом.

А потому, упорный труд
И бесполезное безделье,
Ведут к одной и той же цели -
Их в памяти людской сотрут.

А то, что трудно забывать,
Объявят сказкой или мифом
И спрячут до поры "под грифом",
Чтоб там навеки потерять.

То что под спудом и вовне,
Всё одинаково нелепо.
Не веришь, или веришь слепо -
Сгоришь в беспамятства огне.

Талант поднявши к небесам,
Себя при жизни развлекаешь -
Свою блевотину лакаешь
С маниакальной жаждой пса.

И умираешь с каждым днём,
В конце устало повторяя:
В беспечной памяти сгорая,
Любись вся жизнь моя конём!

Пока я жив - реален мир.
Умру и мир со мной исчезнет.
А что-то, где-то там воскреснет...
Туда попробуй попади!

И сам с собою говоря,
Мой стих меня не утешает.
В него поверить мне мешает
Тоска сырая ноября.