Когда тревожной, мглистой ночью,
Застывший город нервно спит,
Луна, разодранная в клочья,
Сквозь вату грязную блестит.

Тогда походкой полусонной,
Он отправляется в обход -
Последний родственник Горгоны,
Почти невидимый урод.

Предвестьем близкого кошмара,
Стекает красная слеза.
Багрянцем дальнего пожара,
Тревожат тьму его глаза...

Был день мой пуст, а ночь - ленива,
На сердце - холод... ничего,
Так было тихо и тоскливо,
Я сам впустил к себе его.

Когда под шорохи ненастья,
Я при свече дремал без сил,
И тень мою шершавой пастью ,
Он пополам перекусил.

И уволок в ночи глубокой,
В свой дом без стен и без замков,,
Мне жизнь оставив однобокой,
Горой дрянных черновиков.

С тех пор мне стал никто не нужен,
Давно плевать, кто прав, кто лжив,
Неуязвим, но - безоружен,
Почти бессмертен - еле жив.

Так, без восторгов и печалей,
Полсрока жизни перевел,
И наконец почти случайно,
В лавчонку странную забрел.

Похож на сгорбленную птицу,
Весь пропылен, как свой товар,
Одну изящную вещицу,
Мне продал старый антиквар.

Над полированным овалом,
Старинной ковки серебра,
Свободно крылья разбросала,
Горгона - древний символ зла.

Я в серебро гляжу враждебно -
Течет багровая слеза,
Мне страшно - в зеркале волшебном,
Сверкают красные глаза.