Темнеет. На главных дорогах Москвы, вереницей,
зажглись фонари. Свет разлился на мокром асфальте,
янтарно - медовыми лужами. Рыжие птицы -
кленовой листвы мне летят в лобовое стекло.
Всё небо затянуто буро - сиреневым ситцем.
Восторженный ветер играет на скрипке Вивальди.
И кажется, пряная осень щепотку корицы
добавила в воздух прохладный, чтоб стало тепло.

Машины по трассе на область с проточного МКАДа
скользят, погружаясь во тьму наступающей ночи.
Туман выползает из всеми забытого сада
к дороге, свет фар, окуная в своё молоко.
Сквозь дымку, дрожа, словно пламя в латунной лампаде,
плывёт, приближается свет, а за ним по цепочке,
гирляндой идут большегрузы, и риск тот оправдан.
Зачем торопиться? Лишь стайка ночных мотыльков

безумно летит, словно к самому главному чуду,
на дымку ванильную, ту, что окутала фары.
Красивые, белые крылья мелькают повсюду,
ложась под колёса авто, затерявшись навек
на грязных дорожных обочинах. В ту же секунду
их ветер несёт от дорог, как помятый гербарий.
Поёт колыбельные, дёргая крылья, попутно
баюкая, рыжей листвой укрывая от всех.

(осень 17-зима 18)