Ленинград на закате прикинулся старым и гордым.
Разношерстные тени повылезли все до одной;
В неприметной пивной подобрались привычные морды,
Было лето; была перестройка и был выходной.

Все хлебали свое и спокойно давились сырками;
Неуютный подвальчик на время блаженно притих;
Неопрятный мужик непомерно большими руками
С идеальной сноровкой поллитра разлил на троих.

Он смотрел на закат и как будто не мог наглядеться,
Возвышаясь на стуле, как мшистый седой истукан;
В помутневших глазах догорало далекое детство:
По щетине ползло и стекало в граненый стакан.

Он о чем-то вещал, но понять его было непросто;
Бормотал: берегитесь, реформы ударят под дых;
Это только цветочки - а ягодки там - в девяностых -
Полнокровно созреют, а после сгниют в нулевых.

А затем, раздавив без закуски вторые поллитра,
Загрустил, что ни цели, ни смысла в творении нет;
Говорил, что закат - это просто большая палитра:
Он смешает цвета и наутро напишет рассвет...