Стоял на площади в толпе прохожих дед,
Держал в руке листок, в сердцах помятый,
То комкал и клочок поспешно прятал
За пазуху, шепча какой-то бред,
То снова брал, уставившись в просвет

На буквы, что по строчкам растеклись,
Все щурился смешно, подслеповато,
Как мантру повторяя вслух невнятно:
— Пожалуйста. Прошу тебя, найдись.., ‐
По кругу бегал, будто в клетке рысь.

Не смел уйти, с тоской вселенской выл,
Глотал питье из маленькой бутылки,
Бросал пальто на землю, как подстилку,
Ложился и вставал совсем без сил.
Записку всем протягивал, просил.

Девчушка подошла, лет десяти,
Спросила:
— Вам помочь, наверно, нужно?
Он улыбнулся и, кряхтя натужно,
Ей отвечал:
— Пожалуйста, найди...
Открыв бумажку в скрюченной горсти.

Взглянула быстро — адрес не прочесть.
Слова и цифры выцвели от снега.
Он потерялся, о себе не ведал,
Не помнил имя. Был продрогший весь.
Испуганный. Где дом его? Невесть...

Она всмотрелась в цифры - телефон,
И набрала поспешно нужный номер,
Все объяснила, крикнула:
— Не помер!
Вы поскорее, мерзнет очень он....
Заныла вдруг так горько, в унисон

Его утробным искренним слезам
И обняла тщедушную фигурку,
Он замолчал и крикнул с болью:
— Шурка!
А я так ждал… Вернулась, егоза...
Пойдем домой, бедовая, назад...