Годы шли, как вдаль трамваи – от Пайаро до Версаче,
злые гоблины от скуки жгли опавшую листву,
и они замуровали сердце гнома в стену плача –
там живи не по науке – повинуясь волшебству!

Пели птицы в клетках вяло, как ямщик в дурной дороге,
море выплюнуло пену, оборвало якоря,
и в предсердие влетало ощущение тревоги:
сердце видело сквозь стену, через горы и моря.

Как на дне реки крестьянка уложила пряди в косы,
а повешенный повеса палачу кивнул: OK!
Вот горели в башне танка три огня, как папиросы,
на краю чужого леса в незаконченном броске.

Камнепады и завалы. Пулемёта разговоры.
Снайпер экстренный по блату, выбивающий мозги.
Сердце гнома так плясало, что его довольно скоро,
будто старую гранату, разорвало на куски.

У сердец другие дали, горизонты и задачи,
но они к нам тянут руки, чтоб остаться на плаву.
Годы шли, как вдаль трамваи – от Пайаро до Версаче,
злые гоблины от скуки жгли опавшую листву.