Скрипит перо. Изогнуто и ломко ложится строчка, белый лист дрожит.
Горит свеча, по мягкой, нежной кромке - рисунок, словно янтарем прошит.
Закрыв глаза, представил я на время: открыта дверь, в проеме - никого,
и незаметно заползает темень, да холод гладит спину... Домовой
следит за мной. Выглядывает робко, за тыльной частью шкафа схоронясь.
Шуршат предметы в сложенных коробках, когда-то в них хранился наш фаянс,
пылились шляпы, старые перчатки. Он забавлялся этим по ночам
и в старых письмах правил опечатки, пером гусиным об комод стуча.
Я с ним давно пытаюсь подружиться: то хлеб оставлю на ночь на столе,
то чашку чая с пряною душицей, а то вина - стаканчик "Божоле".
И что на сон грядущий накропаю - оставлю, пусть проявит интерес.
Ему бывает грустно, шалопаю. Чудит, да так, что всюду шорох, треск.
Мне с ним не скучно - дарит вдохновенье, с него рисую нечисти портрет.
И к сущности такой прикосновенье надеюсь, что не принесет мне вред.
Кривляется за шкафом мой "хозяин": то хмурит брови, то прищурит глаз.
А это значит то, что одобряет он сказку о себе или рассказ.