Страсть от вражды отделяет шаг — мудрые кто-то сказал слова.
В сердце проник и остался там город, похожий на дивный сон: сливы, тюльпаны, фонтаны в ряд, улицы в каменных кружевах…
Лёг бы, смиряясь, к моим ногам, руки лизал благодарным псом: всё для него — не смутясь ценой (коль не любил, то сейчас не спорь). Строил причалы и корабли, золото щедро кидал в казну. Серому сумраку в жертву нёс жизни бродяг, заклиная мор — только, оправившись от беды, это поставили мне в вину.
Вольно ж святошам суровый суд было готовить — нашлись друзья…
Бросившись в бегство за семь морей, затосковал, лишь ступил на трап. Год пролетел в пустоте — потом, выйдя из сонного забытья, город желанный решил забрать. Разве, скажи-ка, я был не прав?
Долго ли, коротко время шло — двадцать галер, будто строй акул, заперли порт. А вокруг стены встала в осаду лихая рать. Гордость, не разум, вела людей — голода город с лихвой хлебнул, но безрассудно не пожелал тёмному магу себя отдать. Мне подсылали в ночи не раз то ассасинов, то юных дев, прятавших между грудей стилет. Яда — в вино, спорыньи — в хлеба сыпать в обозе исподтишка тщились лазутчики, честь презрев. Утро не встретил никто из них — к нам благосклонна была судьба.
В лунной купели поворожу, а на рассвете пойду на штурм с горсткой безбашенных, как и сам, жадных до почестей храбрецов. Ворону с волком богата дань — пусть, затаившись, заката ждут.
Знаю, с поклоном вернёт ключи город покорный… в конце концов.
