И каким сквозняком занесло его в дальний лес,
где нога простеца не ступала десяток лет?

Чёрный плащ, с ним сливаются пряди густых волос.
Взгляд пронзителен так, что глаза отвести пришлось
старой ведьме — в кромешную тьму, на грызню волков,
и в воронки проклятий, и в помыслы дураков
заглянуть не робевшей.
А тут — ледяная дрожь.

Странный путник прекрасен лицом.
Невозможно схож
сразу с гибельным жаром чадящих в ночи костров
и шальным дуновением бриза в проём ворот,
сад ирийский хранящих.
Мечи за прямой спиной —
будто мрачное пламя в металле заключено.

Душным вечером летним, ныряющим в скукоту,
над лиловой водой по бревенчатому мосту,
вместо серых полей под подошвами чуя твердь,
меж замшелых стволов к дому дряхлому вышел Смерть.

Он, с коротким поклоном ступая через порог,
улыбнётся:
«Останусь на ужин. Неси пирог,
или что там готовила нынче…
Открой окно —
пусть медвяные запахи после жары дневной
веют в и́збу.
А хор соловьиный прольёт покой.
Не услышать подобного в сумерках за Рекой».

Помолчит.
Втянет чутко от сытной похлёбки пар
и, задумавшись, будет по холке кота трепать.
В недочитанной книге закладку потеребит,
полюбуется новыми гребнями из рябин.
Снизойдёт, на вопрос не обязанный отвечать:
«Не сегодня, хорошая.
Тссс... завари-ка чай».