«В замок гордого графа несчастье пришло,
черный ворон затронул, знать, крышу крылом:
в листопадную, темную, грозную ночь
разрешилась от бремени младшая дочь.
Женихи не ходили приглашать под венец,
граф в печали и думах — кто же внука отец?
А родившая гасла, как свеча на ветру,
и ушла к листопаду его дочь поутру.
Схоронили ее в золотистом саду.
А меня… А меня утопили в пруду».
© Тай Вэрден

В башне на окне горит свеча —
значит, не уснул и ждёшь меня.
Кошками косматыми урчат
тени по углам. Рассказ начать
очи любопытные маня́т.
Не проси — о счастье и добре,
о мечтах, любви и красоте.
Выпила в далёком ноябре
чувства, что могли светить и греть,
жадная придонная постель.
• • •
Ночь темна. Ни факела, ни звёзд.
Шум листвы, далёкий волчий вой.
Тайно пробираясь на погост,
неспокоен нежеланный гость —
треск засохшей ветки под ногой,
писк летучей мыши, крик сыча
холодом стекают по вискам.
Давит в бок навершие меча —
что ж его надел, не наловчась?
И с мечом ты не соперник нам.
Зря, польстившись на немалый куш,
подрядился нечисть извести —
не помогут боги дураку,
обереги не уберегут.

Ароматом лакомым — «пусти!»—
кровь живая кличет из могил,
жаром вожделения зудит
в дёснах и клыках.

Лишая сил
и мешая ноги уносить,
не давая вымолвить молитв,
кутает в объятия туман
недоучку, горе-ведьмака.
Шёпот, будто ласковый аркан,
вяжет мысли, глушит боль от ран —
смерть грядёт приятна и легка.

Не пройдёт трёх дней — узнает сам,
сгоряча нарушивший покой
кладбища, укрытого в лесах:
тяжела земля, а небеса
осудили без вины — виной.
• • •
Утро. Время первым петухам
голосить, гоня кошмары с крыш.
Глубина прохладна и тиха,
ну а ты в кровати отдыхай.
Будешь, как стемнеет, ждать, малыш?