Серебрится луна – новогодний блестящий шар,
смотрит сверху на город в сиреневой полутьме.
А на праздничной ёлке, доверившейся зиме,
оживают игрушки, и с ними – моя душа.
Встрепенулась Стеклянная Птица, махнув крылом,
васильковым, как море, тихонько поёт в ночи:

– Я устала быть синей, узнав, что мечта горчит,
если много желаний и каждое – о пустом.
Жаль, что люди, привыкнув к обыденным чудесам,
перестали искать невозможное и летать.
Как же хочется в небо – в пшенично-льняной закат,
обнимающий травы, оливковые леса.
Стать бы снегом и просто забыть о тоске чумной,
прижимающей крылья к земле в суматохе дней.

– Мы похожи! – Снежинка-из-бисера шепчет ей. –
Сотни лет я бок о бок с отчаянной белизной:
нет спасенья от колких метелей, настырных стуж,
побелевших от злости, от сумрачной тишины,
приносящей совсем не цветные – немые сны
и немыслимо вязкую, серую пустоту.
Полетели вдвоём за малиновый горизонт!
К серебристой звезде-ворожее, за лунный шар.

…Я смотрю в вышину – и теплеет моя душа.
Там, где звёзды-гирлянды усыпали небосклон,
превращается в птицу индиго белёсый снег.
Рассыпая снежинки-мечты, он легко парит,
словно дарит надежду на новую жизнь – бери!
Загадай синептичьего счастья
себе и мне.