Я, возвратившись к началу пути,
снова готовлюсь пуститься в дорогу.
Сдаться безмолвной тоске мне претит -
выведу белого единорога:
радостно мой белоснежный собрат
ждет, пока сверток походный прилажу.
Узел холщовый недолго собрать,
тяжкой обузой не станет поклажа:
лютню, чернила и меч-кладенец,
мази целебные, плащ-неведимку
спрячу в котомку. Тропу наконец
вновь обрету. Скроет серая дымка
гаснущий след. Я, направившись в лес,
стежкой забытой поеду сквозь чащу.
Переиначу, качаясь в седле,
мира напев, непрерывно звучащий.
Остановлюсь я когда захочу,
где по душе, а не там, где уместней.
Блеску чертогов и мраку лачуг
я подарю мои новые песни.
Где-нибудь на постоялом дворе
переночую и буду, наверно,
трелью звенеть, как весенний скворец -
ей расплатившись за отдых в таверне.
Утром с улыбкой проснусь на лице,
колко-прозрачной умоюсь прохладой,
вновь увлечет меня в странствие цель -
та что диктует стихи и баллады:
я докажу всем ученым мужам,
опыт кладущим в основу неверий -
чудо возможно… И, право, мне жаль,
что для него ваши заперты двери.