Когда ворó́ны сядут на кресты,
Мазнув по куполам изнанкой дёрна,
Поймёшь – конец – исписаны листы,
И самовар испит семиведёрный.
Поймёшь – нельзя кормить полночных псов,
Снимая жир с блокадных тощих паек…
Но чёрных рек затянется лассо,
Ломая рёбра, в лёгкие влипая.
Креститься поздно – шпили – зубья вил –
Вонзились в небо, и ужасный Некто
Над Градом свод зеркальный искривил,
Корёжа оси стонущих проспектов.
Кликуши правы – кончился запас
Безликих дней в обители безбожья –
Вот-вот кровавой юшкой брызнет Спас,
Трёхвековую славу подытожив.
Заклацав шестерёнками, пойдёт
Слепой каток – приземисто и ходко,
И на Фонтанке медный идиот
Упьётся, наконец, палёной водкой.
Хребты ломая, время двинет вспять,
Прокатится чумой, войной и мором…
Но ляжет снег под утро, и опять
Boзникнет из туманa вечный город.