Катастрофа моя притворяется канарейкой,
маленькой мирной птичкой, напевающей что-то из Брамса,
как будто в клетке – не я, прикрученный лентой клейкой,
как будто в «Избранное» ея с разбегу не сам избрался.

Катастрофа моя достаёт свои белые груди,
на которых особенно ярко к маю цветут веснушки…
Значит, снова (вот счастье!) победит меня без прелюдий,
разорвёт на части и закопает в простыни и подушки.

И пойдёт курить, не выдержав звуков, соседка справа,
и слева сосед похромает в сердцах за вина флаконом.
Катастрофа утихнет плавно и не вспыхнет, возможно, завтра,
но я сделаю всё, чтоб вулканом вспыхнула беспардонным…