Жизнь опьяняла, как чёрный ямайский ром,
Резала душу, шутя рассекала бровь.
Боги смеялись: Джордано, гордись костром!
Чёрною мамбой дырявила мозг любовь.

В толще апреля таился октябрьский сплин –
Чёрный остывший кофе последних дней…
Боги смотрели, как ты умирал один,
И уверяли друг друга, что так - больней.

Скатерть-дорога и бинт для больной души -
Смерть оказалась белее, чем белый свет:
Там, в белизне, ни любви, ни тоски, ни лжи…
И ничего безвозвратней и горше нет.