Земную жизнь пройдя до половины,
Почуяв неминуемость потери,
Решил я хоть во сне пойти с повинной.
Чтоб, может, там, в глубинах иномерья
Увериться и причаститься смысла,
Челом прильнув к великому преддверью.
Я спал. Был бодр. Вокруг сновали числа,
И письмена неведомых наречий
Мне под ноги ложились коромыслом.
Стояло утро или, может, вечер.
Незримых солнц дыхание, играя,
Всё оживляло. Шёл - я жаждал встречи.
Куда проложен путь - к воротам Рая?
А может, только Ад и уготован,
И ждёт, на все грехи мои взирая?
Я наконец увидел! И, взволнован,
Добрался до большой стеклянной двери,
Незыблимо стоящей на Основах.
(Нет, тех Основ не видел - в них поверил).
И, как школяр под дверью завучихи,
Толкнул стекло неведомых материй.
В ответ раздался звук, сравнимый с чихом.
Я взрогнул - приготовясь к трубным гласам,
увидел нашу старую крольчиху.
- Таким меня нарисовал твой разум, -
Лукавый взгляд, из шкурки серой в просинь. -
Давай-ка мы уговоримся сразу -
Отвечу я на все твои вопросы,
Но лишь один не задавай мне: кто я.
Согласен? - Я кивнул ей безголосо.
Придя в себя, о клятве помятуя,
Спросил её: "Не Рай ли там за дверью?
Не Ад ли? Тот, кто не помянут всуе?"
Чудной ответ услышал я от зверя:
"Там - то же, что и здесь и то - что всюду.
Рознь в том, что всяк своим аршином мерит".
- Я этих слов до смерти не забуду,
Но, хоть убей, я их не понимаю!
А как же Бог...
- будильник ниоткуда

Возникнув в ореоле сонной мари,
Прервал мои страдания по Данте.