Лес такой большой

Ушли мы на лыжах кататься.
Сверкал под лучами снежок.
"Сперва провожатым был Ватсон, –
в пути сочинял я стишок, –

А после был Шерлок, вернуться
советовал срочно". Шел снег
все гуще, тревожней... (Плетутся,
представил, Сусанин и пшек).

В вершинах прокаркала птица,
мы даже прибавили шаг.
Ну как мы могли заблудиться?
Подумать, так в общем – никак.

Смеркалось. Вот сгинем, сдается,
И вся наша вылазка – пшик...
Спасибо, без карт и без лоций –
нас вывел какой-то мужик.
 

Нате вам!

                Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши

Вам,
читающим эти строки
(ошую с ломтём арбузовым),
нате! –
лозунги и экивоки
наши
с товарищем Брюсовым.
Впрочем,
товарищ он – так себе.
Его, как портфель подарошный,
ношу в пандан,
как таскают таксу
с собой
сердобольные барышни.
Я и Брюсов – руда и порода, –
нам ли грядущему вред нести? –
оба
брошены с парохода
вáшей такой
современности!
Выживший
в предрассветной стыни,
нá ухо проору: "Внучек,
очочкины дужки на! –
тебе без нас
пришлось бы поныне
ходить в панталонах Пушкина!"

Не забуду, как дрожу на
пляжике,
притоптанном ногами...
Помню я,
как тоскливо, бесшумно,
шуршат камыши на Каме...
 

130-й сонет Потряса Копейкина

Мой стих не свет, быть лампой – непригодный,
И рифмы в нем докучны: сон-фасон...
Есть белый стих и есть верлибр (свободный),
Но мой – не бел, и не свободен он.

Журнальным текстам, разным и хорошим,
Его пример, конечно, не чета:
Нормальный текст обычно стоит гроши –
Увы, мой стих не стоит ни черта.

Меня его мелодика смущает,
Как мачты скрип на утлом корабле.
Язык его – что речь перед бичами,
А не на светском рауте в Кремле.

И все ж он бесполезнее едва ли
Всех ваших протеже в "Журнальном зале".

--------------
Аллюзия к 130-му сонету Шекспира: «My mistress' eyes are nothing like the sun...»

______________
Вне и на конкурс «МКК «По следам собаки Баскервилей». 1-й этап» http://litset.ru/publ/15-1-0-53321