Была сера, черна, потом бела
ночь на краю коттеджного села
(да, не посёлка, раз торчит церквушка
«убогая» – под золото макушка
и красные кирпичные бока).
В бемоль пробеломоренный вокал
перекрывал колонки караоке:
так наши деревянные задворки
нос утирали каменным дворам.

Но ноябрёво было тут и там:
пролезла серость в замки и лачуги,
а грусть с тоской – сиамские подруги –
снежок полночный превращали в грязь.
И так бы безнадёга и лилась
хмельной рекой, пьянящей Агиделью
(кому-то водкой, а кому-то элем),
на темя гулко капля о былом,
когда бы у кого-то за окном
не вспыхнул фиолетово-ядрёный
манящий призрак летнего сезона –
полезный фотосинтезу фонарь.

И стало фиолетово на хмарь,
на будущий мороз и новогодье –
всем замаячил, всех захороводил
рассадно-подоконниковый бум,
как будто птица счастья наобум
кому окно, кому оранжерею
рассветом осветила, не жалея
в него добавив синеву крыла.
А ночь была... А ночь – уже была.