Я живу в лесу, где шуршат ежи
То сухой листвой, то иглой сосновой.
Сколько помню сам, я всегда так жил,
Утопая в снах и всплывая снова.

Через кроны косо скользят лучи,
Заплетая воздух снопами света.
Мой зелёный дом иногда молчит,
Но всегда живет суетой несметной.

Молоко тумана течёт рекой.
Захожу в него и как будто глохну.
У меня внутри пустота веков,
А во вне, как пень, обрастаю мохом.

Пустота прекрасна, её дары
Лучезарны золотом грёз нетленным.
Лишь смежи ресницы – кружат миры,
Все, какие есть в пустоте вселенной.

Я могу любого позвать с собой
В череду видений земель не наших,
Где карминно-винный морской прибой
Лижет пирсы в городе хрупких башен,

И тебя вести, огибая рвы
И засады тех, кто стоит на страже
Перекрестков дремы, путей кривых…
И под чуждым небом проснуться даже.

Мы пройдём, не дрогнув, рука в руке.
Не прогнётся мост, не сойдутся тени.
И следы останутся на песке,
А на нёбе запах чужих растений.

Только боль терзает мой лес, мой дол,
Их сжигает пламя, грызёт железо.
Я не в силах сладить с такой бедой.
Те, Другие, могут стрелять и резать…

И встают кошмары, на кровь щедры.
Как пресечь их натиск, не став убийцей?
Я могу всего лишь приснить миры
Или очень редко кому-то сниться…