На небо кто-то пролил акварель —
туда, где разговоры наши строчно
крапили воздух флёром непорочным.
И розово-лиловая капель
размыла смыслы.
Без следа.

А впрочем...

Скажи теперь, когда спустился вниз:
скорлупкой заскорузлой от фисташек
слова лишь прикрывали мысли наши?
На двух концах эфира... Не сбылись
придуманные страсти?

Нет... Не скажет.

Что ж, я скажу!
Ты так тревожил сны,
что, просыпаясь, я с трудом вживалась
в герани, в тюль, в кастрюли. Точно жало
от зноя обезумевшей осы
пронзало горло.

С тем и умолкала.

И больше не было нужды в речах —
в дневное небо не вписать безумие.
Молчал и ты. Мы ждали полнолуние,
чтоб перья обмакнуть в лунёвый чан.

К рассвету чистых в небе — ни клочка.

И акварель.
И немота к полудню.