Я срываю грозди рябины
У поросшей вьюнами стены.
И бросаю в прозрачную спину
Отвернувшейся вдруг тишины.

Ровно век, как глухой деревне,
Во владениях северных мхов,
Чужаком, торопливо и гневно,
Отворён был амбарный засов.

До того собирали морошку.
И несли на плечах кузовки.
Через топи вела дорожка,
Огибая гнилые пеньки.

Вот по по ней и пришли солдаты
Без улыбок, души и погон.
Попытались искать виноватых,
Но нашли в погребАх самогон.

И когда перешла попойка
В бесовщину и смрадный угар.
Всех людей, по домам было сколько,
Под штыками согнали в амбар.

Уходили невозмутимо.
Дым. Дорожка. И скрип сапог.
Не смотрели им вслед рябины.
Не смотрел в эту местность Бог.

Кто деревню теперь отыщет?
Обо всём разузнает сполна?
Здесь свидетель один - пепелище
У стены с переплётом вьюна...