Уже давно, почти что сорок лет, раз в год я посылаю телеграммы.
Мой адресат не молод — старый дед, но, несмотря на возраст, — самый-самый!
Почти не отвечает... Для него... Я навсегда одна — из очень многих.
Послания к нему текут рекой, в поэмы превращаясь по дороге.
Как в карте пациента детский врач — хранит он в тайне стопки пожеланий,
Нет для него великих сверхзадач, он все кладет в мешок. Мешок — на сани.
Ему не нужно ничего взамен (ну, разве что — стараться быть прилежной!).
Вот и сейчас настал такой момент — послать ему письмо моей надежды.
Сижу, не знаю — как, с чего начать? Kак в груду снега — сбились в кучу мысли,
Ни строчки, ни абзаца — битый час... В бокале киснет позабытый рислинг.
— Хочу того, и этого хочу!
— Хотеть не вредно! — шепчет трезвый разум,
Я пальцами его, как саранчу, давить пытаюсь — он живуч, зараза!
За окнами стоит вечерний смог — oн тянет город в ненасытный омут.
Морозу!? Деду?! В сорок три?! Письмо?! Окстись! И к черту рислинг,
Выпей рому...