Купили с дедом мы в сельмаге
крутые валенки к зиме.
Пимы – подарок бедолаге,
нагрянет он в любой момент.
Дедуля мой – любитель бражки,
ей фляга в тамбуре полна;
перед едой в пол-литра чашку,
не морщась выпьет он до дна.
А брага свежим ароматом
гостей непрошеных зовёт;
пришёл к нам как-то хмырь лохматый,
он много больше деда пьёт.
Ужасен был, как Квазимодо,
он по ночам протяжно выл.
Слепил господь, увы, урода,
наверно Бог не в духе был.
Имел ловкач кривые ноги,
размером – разные совсем;
следы остались на дороге,
глядеть на них тревожно всем.
От близи с ним меня тошнило,
он не причёсан был, не брит;
а как-то раз во сне приснился –
белугой я ревел навзрыд.
Потом исчез, сказал вернётся,
с собой свинью в мешке забрал,
его представив, дед трясётся,
всю нашу живность хмырь сожрал.
Уже декабрь, но снега нету,
зима неспешна в этот год;
он обещал к нам выйти летом –
по рекам вплавь, по топям вброд.
Его в селе боятся дети,
и мужиков берёт испуг.
Гуляй ты лесом - снежный йети,
на кой нам леший этот друг!