Здесь напрочь время спутало следы.
Здесь так темно, но всё-таки Европа.
А кони мчат стремительным галопом,
и пыль столбом от бешеной езды.
И пыль в глаза от бренной суеты,
когда с экранов снова врут крикливо...
Но даже если тройка мчит к обрыву,
то старый конь не портит борозды.
А ты залётных мыслей конокрад,
немеющий в губительном восторге, -
святая ложь уже не терпит торга,
а ты порыву дерзкому так рад!
У правды и у лжи одно нутро.
По сумеркам пустеющих бульваров
всё бродит призрак -
призрак Че Гевары,
и хлещет ждущих пряника кнутом.

Рабы немы.
Немее сонных рыб,
скребущих дно косыми плавниками,
и черепа здесь полнятся веками
свинцом, почище лакомой блесны.
На всякого блаженного улов
отмерен нормой сетевых уловок.
Идущий по воде суров и ловок,
но истины всегда гниют с голов.
Благословен любой ведомый сброд -
святая простота и прохиндеи.
Лишь те, что умирают за идеи,
идут в святые через эшафот.
И вмятые асфальтовым катком
в сырую твердь сверхскоростной эпохи
упрямо пробиваются пророки
сквозь трещины ментальных идиом.

Плечом к плечу лица не увидать,
и строй так тесен, что в груди нет вздоха -
здесь все давно ослепли и оглохли,
на будущую ставя благодать.
И тихо тлеет персональный ад
в общественном запале мифогенном,
что на руинах новых Карфагенов
когда-нибудь возникнет город-сад.

26. 03. 2016