Видно, хлеб твой и горек, и лаком:
Узнаю тебя, брошенный Дом!
По чумным обреченным баракам,
И по шраму над пятым ребром,

И по волчьему взгляду ребенка,
По могильным крестам у реки,
И по морде крутого подонка,
Чью машину сожгли мужики.

И в ларьке, у витрин золочёных,
В белохлебном витая духу,
Продавщице скажу: «Дайте черный;
Я без черного жить не могу...»