.как море бьет валы о скорбный брег,
Так наша жизнь, увы, любезный Луций,
Бессмысленна и суетлива... Грех...
Грех жаловаться. Пусть же волны бьются
Холодным утром с проливным дождем,
Обычным в здешнем месяце адаре...
Стихии неподвластны нам. Мы ждем.
Вдруг повезет? И чем-то жизнь одарит,
Как друг Тиберий с царского плеча...
Но воды точат камень, пусть незримо,
С годами собирается печаль,
И трижды - если вдалеке от Рима.
Да, изучил язык, но не людей.
Да, почернел, как шнур из кожи бычьей.
И я - рожденный в Риме иудей.
Я близок им по крови, но обычай...
Обычай ли столь странен и суров,
Я стал ли стар, и мне не до науки...
Ты спрашивал про Понтия. Здоров.
Вершит суды да строит акведуки...
Плетет интриги. Скользкая пора.
Тиберий слаб. И в мартовские иды
Всегда потоком слухи от двора.
Вот старый Понтий и имеет виды,
Размытые, как маска без лица...
Мне, кстати, рассказал намедни Флавий,
Что в Галилее бродит некий царь,
Вещает, лечит, водит к вящей славе
Их бога за собою рыбаков,
Блудниц и прочий люд подобный, разный...
О, сколько самозванцев (мир таков!)
В Ерушалаим явятся на праздник...
Что ж, приезжай. Фалернское рекой.
Хитрец Тиберий псов своих лелеет,
Тем более, что псы в глуши такой...
Да... Кажется, гроза из Галилеи
Идет через пустыню в стольный град,
Смывая пыльный шепот смрадных улиц...
Ты знаешь, Луций, как я буду рад.
Нет, чтоб лета прошедшие вернулись,
Не хватит ни задора, ни вина,
И юность, сколь веревочке ни виться...
Но с пьяных глаз и старость не видна,
Конечно, если не глядеть на лица....