Фонарный свет сползал бесовским гримом
с лица вечерних поздних январей -
играл фигурками, построив - то в каре,
то выстроив - шеренгой вдоль витрины.
И отходил, и подходил игриво
на тоненьких неоновых ногах.
Звенит звонок и занавес упал:
солдатик оловянный - балерина.

Искрой искрит: стоят, переглянулись
и словно люстры, словно бы паркет,
так славно, скользко, и нога к ноге -
воронкой свет - тахикардией - пульсы
несутся резвым сквозняком мазурки.
Шум, разговоры, смеха перезвон
но что это? "Извольте выйти вон?!"
Ему винтовка - для нее микстура.

Излет свечей - суфлером странный чертик
постылой тенью - память. Кашель. Боль.
Темно: постель - несыгранная роль,
кто нужен был твердит вдали речевкой:
"Твой смех, твой голос, живость - берегу, обогатив походной горькой солью - мой милый серебристый колокольчик, оставшийся
на Невском берегу...Опять "примкнуть штыки" - поет шрапнель.Я верю в нашу встречу непрестанно. " Вперед в атаку...", -
медлит сталь крестами, питая алым - рваную шинель.

Слонялся свет - сквозь снег, ветрам картавил -
невнятное хрипел по флюгерам,
как горький пьяница забывший о вчера,
предпочитающий незнания отраву.
Безлюдье улиц и зашторенных витрин.
Невесело но что это? Чечетка?!
Хихикает морозный юный чертик,
кривляясь отраженьями что мим.
И вот они. Пора? ужель возможно -
как прежде? Он, с оплавленной щекой
с ружьем, и примкнутым к нему штыком.
Она, воздушная с воздетой - ножкой.

Тревожно, странно - страшно. Невозможно.
Танцует снег, судьбой оплачен счет.
Чудит витринным отраженьем черт -
в окне - сгоревший, и на быстрой ножке,
она, юлой скользнувшая в ничто.

[img][/img]