..и Аньезе избавится даже от пеплума от простого, и пойдет по Марсову полю кричать, что она Христова, добредет до самого Тибра почти нагая, говоря прохожим, мол, не пойду за Гая, сестрам хочется замуж, но я другая, мне не нужен никто из плоти, души и крови, и фарнезский бык не всякой сойдет корове... Так она говорит, а ее несет в лупанарий стражник, и она там одна, только в плошке масло, на стенке бражник, а она ему о близком своем, искомом, если горлом слова - говорить можно и с насекомым... Впрочем, вскоре ее казнят. И в холодном немом железе обретет и покой, и счастье свое Аньезе. Так бывает. В любой аскезе, в служеньи всяком наступает момент, катарсис, финал, ver sacrum, неспособность к сопротивлению, и уже ты не отводишь глаз от себя в ореоле жертвы... ... Только вечности нет ни на небе, ни на земле в помине. Далеко не для всякой Аньезе находится Борромини.
