Смотри: это странно, но я взрослею.
Всё меньше ломаю: латаю, клею.
Тоска по тебе каждый год светлее,
подвылиняла в печаль.
Мои акварели, напротив, ярче,
но с тем же сюжетом: девчонка, мальчик,
и солнечный лучик играет, скачет
на острых твоих плечах.

Мы пахли карбидом и купоросом,
хотя бы один да с разбитым носом.
Как выжили мы, задаюсь вопросом –
пиратка и атаман...
Смешные, худые, как два скелета,
в обносках забытого богом цвета.
И не было денег – но было лето
и небо, и океан.

Таких бесшабашных уже не лепят...

Мне снится-мерещится на рассвете:
ещё не подростки, уже не дети,
к востоку, за волнолом,
в украденной лодке, считай, корыте,
на поиски чудных плывём открытий,
а наш разучившийся спать хранитель
ворчит, но гребёт крылом.