гудят, гудят тугие паруса,
сминая под кормой морские мили,
не понимая, что в объятьях штиля
уже давно им суждено плясать
и память о стихии не долга,
и остовом останется фрегат,
и якорь погребен под слоем пыли
в бесцельных концентрических кругах

но я плыву, стоячая вода
разносит голос искажений поля
и мир напротив, кажется, доволен
тем, что себя не требуют отдать
ему опять гореть забавы для,
уничтожая громкость до нуля
и прятаться бледнее белой моли,
и по провалам памяти петлять.

листай, листай чужие дневники,
ищи хоть что-то, чтобы зацепиться –
слова, ответы, журавлей, синицу,
родные речи, берега реки.
такая ежедневная игра:
себя за шкирку выгнать со двора
и в утлой лодке пересечь полмира
или хотя бы выжить до утра,
ловя нутром помехи из эфира
пытаясь в паруса поймать ветра.