За окном собака лает сну дневному поперёк,
В унисон уныло тает еле выпавший снежок.
Из квартир соседних звуки - перфоратор и рояль.
Ни веселия, ни скуки - ничего уже не жаль.

Тенью новости ложатся на постпраздничный синдром,
Поощряя в угол вжаться и не думать о плохом.
О хорошем думать, тоже повод вести не дают.
В одиночество прохожих с крыши голуби плюют.

Ветрено. Глаза слезятся, умоляя сонный мозг
В четырёх стенах остаться, не отведав ветра розг.
В крайнем случае с балкона, свежим воздухом дыша,
Панорамою района наслаждаться неспеша.

Сигарета тлеет быстро, кофе стынет на глазах.
Мысли в темпе лениниста - шаг вперёд и два назад,
Постепенно просыпаясь и окинув мельком быт,
Констатируют, зевая - этот день почти прожит.

Тело вялое бессильно, словно снятое с креста,
Пуст печальный холодильник и в квартире пустота.
В подсознании витает аромат чужих духов.
Телевизор нагнетает. Перфоратор вроде сдох.

Память звонит в колокольчик. И на зеркале в углу
Напомажен телефончик и стекает по стеклу.
Женским именем, с укором, томно смотрит мне в лицо.
Уговор был уговором под салатик и винцо.

Но о чём уговорились - память ходу не даёт.
Вроде рядом не стелились и не падали вдвоём.
Кто такая? Как попала? Что хотела? Как ушла?
Что ещё с собой забрала, кроме прошлого числа?

Тихо звякнул колокольчик, крепко язычок зажав.
Прыгнул ветер на балкончик, мыслей погасив пожар.
Завершив мученье кодой, за стеной затих рояль.
Ни прихода, ни ухода - ничего уже не жаль.