Камин разгорится. Усталость накроет.
Повиснет на гвоздике прожитый день.
Коварное кресло стреножит покоем...
Я душу свою отпускаю в ночное
Туманом стелиться в ногах лошадей,

Где поле лежит над неспешной рекою,
Как платье, упавшее с девичьих плеч.
Луна по соцветьям проводит рукою,
Спускаясь с небес. И заходит по пояс
Купаться иль золотом плавленным течь?

А берег, не веря объятиям ночи,
Спускается тропкой в объятья реки.
Он тянется к свету. Он нежности хочет.
Она ему ушко травинкой щекочет
И, щурясь, загадкой Джаконды молчит.

Огонь пожирает подброшенный хворост.
Горящие вьются в ночи острова.
Как жизни людей на вселенских просторах,
Погаснут они неизбежно и скоро.
Как гаснут любви безответной глаза.

Здесь звуки ночные, что так невозможны
Среди суеты заполошного дня.
И кони ушами прядут осторожно.
Усталости тлен осыпается дрожью,
Едва пробежавшей по рёбрам коня.

Но вскоре едва уловимое ржанье
Напомнит, что близок холодный рассвет.
Костёр догорит, и туманов дыханье –
А может, каминной души остыванье –
Проглотит последние шлейфы комет.