Рождает льдины Ладога-вода
у берегов смерзающейся кашей,
становится дорогой, как тогда:
единственной, спасающей
и страшной.
Прожекторы пугают в темноте,
пронзает ветром – резким и холодным,
и я дрожу и думаю о тех,
кто так и не добрался до Кобоны.
Мне кажется, что лёд уводит нас,
и старый ГАЗ бежит, натужно рыкнув...
Зачем мы попадаем в резонанс,
и лёд трещит...
и крики...

Лёд предал – и дорога не спасёт...
...и мальчиков моих...

Мороз всё крепче –
и холодно, и больно.
Это лёд.
И страх – его ничто не лечит.