Смерть одного человека — это трагедия,
          а смерть двух миллионов — только статистика.
          Эрих Мария Ремарк

Пишу, но письмо получается снова каким-то унылым,
и слов не хватает, как раньше уже не хватало и слёз.
Растут там и тут, как по рощам грибы, под дождями могилы.
И так же проворно они же растут и в жару, и в мороз.

Лежат по могилам смиренно вчерашние дети и внуки,
закончив досрочно недолгий, хотя и пожизненный, путь.
Поют им не птицы, а ветры и пули, но резкие звуки
уже не пугают записанных в минус – от слова ничуть.

Жужжат, пролетая над теми могилами, юркие дроны,
чтоб где-то на пропуске в мир замогильный поставить печать.
Звучит непрестанно на улицах города марш похоронный,
как будто бы нечему больше на улицах этих звучать.

Бегут, наступая привычно на грабли, а также на мины,
а после ложатся и больше уже никуда не бегут,
обычные люди, которые как бы ни в чем не повинны.
Тем более странно, что им никудышний назначен маршрут.

Но стороны обе победной войной до конца одержимы,
и спикеров бодрых отнюдь не пугает зловещий сюжет.
И пишут конторы, забросив дела, про крутые режимы,
хоть светит читателям вовсе не солнце, а слово на Ж.