Цзя Цян/ Лингуань


Влажных роз изумрудные тени
испещрили промокший песок —
тонкой шпильки взволнованный пленник,
ты вступаешь в изысканный сон,
тот, где музыки птичьи напевы,
переливчатый пламенный шелк,
и причуды измученной девы:
ароматных румян порошок,
нити линий изломанной позы…
С губ помаду слизнувши легко,
превращаясь в прохладные розы,
мокрый жемчуг и шелк лепестков,
в яркой солнечной клетке ты тоже
дрессированной пташкой поешь.
Белоснежной касаешься кожи —
облаков, опрокинувших дождь
вглубь ущелья, что тучи закрыли
сонным шлейфом от буйства стихий.
Там трепещут под кончиком шпильки
роз изломанных стебли, штрихи —
росчерк шпильки поспешный и точный,
танец, ария, шепот и стон,
и теней изумрудные клочья,
и усыпанный розами сон…
А, промчавшись ступнями босыми
по садовым дорожкам с утра,
ливень смоет цветочное имя,
повторенное тысячу раз.