Были ночи рассветов ясней.
Натянувши до глаз одеяло,
я как будто в пророческом сне
поняла, что себя потеряла.

Я забыла детей имена,
жизнь казалась калекой никчёмной.
Мой рассудок разлом проминал
к древней памяти, гулкой и тёмной.

В поколеньях бессчётно-чужих
я очнулась у самого корня,
там, где Ева нагая дрожит,
плод срывая рукой непокорной.

Сотни тысяч неузнанных лиц,
в книге судеб очерченных мелом,
зов святых и улыбки блудниц –
всё сливалось в бреду чёрно-белом.

И к безумью опасно близка,
то ли мёртвая, то ли живая,
поняла, что не стоит искать,
ведь и так никому не нужна я.