Расползшись по пажитям одеялово,
Размножившись в каплях росы сторицей,
Деревня Великое Охмурялово
В единый из дней проснулась столицей.

И вроде ничто пополам не сломано,
И вроде привычка к труду всё та же,
Но холодом жажда свершений скована,
И стали всего важнее продажи.

Готов был продать председатель выгодно
Комбайны, косилки, вилы, лопаты.
Тут паре колхозников зубы выбили:
А неча писать супротив плакаты!

О новом забыв, забили на старое.
Поскольку не вор, кто явно не пойман,
Распродали быстро тосол с солярою,
И репу в буртах, и сурепку в пойме.

Нагрянули скопом шустрые шибздики,
Мазутный остаток от самых борзых,
Назвали продажу всего франшизою
И продали оптом колхозный воздух.

Торговля великими идеалами
Не задалась, сдулись мёртвые души.
В деревне Великое Охмурялово
Настало великое безвоздушье.

Но место святое пустым бывает ли?
Король у лжецов не бывает голым.
Над ржавыми дисками, коленвалами
Повеяло чем-то иным, тяжёлым.

Пророс ли могильник миазмом падали,
А может, закис непроданный силос?
Здесь чем-то воняет, и запах адовый
Никто охмурить-обнулить не в силах.