Чёрный... Будто обугленный лес...
Волк одинокий средь снега немеет -
В самую хмурую чащу залез
Словно ему там намного теплее.

Стаю свою потерял ли в зиме?
Или покинул её добровольно?
Что у тебя в этот миг на уме?
Что на душе - хорошо или больно?

Слух твой востёр, волчий взгляд напряжён.
Вместе с морозом вдыхаешь округу.
В мрачный тот час, что зимой обожжён,
Стать для тебя мне хотелось бы другом.

Рыскать на пару в угрюмой глуши,
Греться бок о бок в метель-завируху,
Песней в два голоса ночью грешить,
Что как рапсодия волчьему уху.

Быть друг за друга горой против бед,
Пищей делиться по-братски в лютИну*.
Крепче в миру волчьей верности нет, -
Я бы тебя за всю жизнь не покинул.

Только твоя-то зима на века -
Лес бесконечно чернеюще стынет.
Мы ещё встретимся вдруг... а пока
Жаль, я не волк, ну а ты - на картине.

(22.02.26)

*в лютину - здесь окказионализм от лютая година.

­Она летела много тысяч лет
От самой крайней звёздочки галактики...
Но вот вердикт Земли: корпускул нет.
Ньютон ошибся. Нет таких на практике!

Всегда правы учёные мужи -
У них не дрогнут челюстные мускулы.
Но как от их измены ей-то жить
С таким красивым именем Корпускула?!

А я сидела молча у окна.
Смотрела в сад и вдруг прикосновение...
И поняла - совсем я не одна.
Нас две - вот так - по щучьему велению.

И мы шептались долго, до зари,
О том, о сём, о тайнах мироздания.
В закат не загорелись фонари.
Корпускула, сестрёнка, до свидания!

(2017)

Я ухожу совсем.
Я отступаю.
Хочу сгореть однажды, - пусть сильнее
Пожар разлуки сердце обожжёт,
Чем постепенно таять словно свечка...
Мне кажется, всего больнее - тлеть.

Ты слишком цел.
И слишком ты огромен,
Как для пчелы одной огромен улей,
А век её так мал, что не успеет
Одна она, - (сгущая все усилья,
Желая быть единственным желаньем), -
Во все ячейки уложить свой мед.

А я, как целое, в сравненнии с тобою
Лишь только часть,
Лишь малая крупица, - как сота
Средь таких же малых сот, -
Которую, вполне наполнив мёдом,
Пора закУпорить и... взяться за другую.

Огромным роем пчёл твои желанья
Стремятся вновь на поиски нектара...
Дай Бог, чтоб мёд не оказался слишком горек!
Дай Бог, чтоб в улии твоем хватило сот!

Я ухожу.
Тебе не будет больно.
Ты сам поймёшь и очень удивишься,
Что это так.
Твоя душа спокойно
Заполнит пустотУ...

Сопли Музы распущу...
Так расплачусь...
Кур не в Ощип, а в ощУп я назначу.

Пропальцирую судьбу каждой куры.
И диагноз всем курАм - все вы дуры!!!

А курУхам диагнОз... то есть пЕхам...
Не спешите гузку рвать к неуспехам.

Ой, придётся зашивать наживую.
И потом не сдобровать даже клювю.

*живую - клювю... беспантово, ибо нефиг материться.

(2016)

Разбегаюсь - поддувает в крылья.
Кажется, сейчас взлечу вот-вот...
Только ветер, что под хвост кобылий:
Бег на месте - это не вперед.

Ставлю парус в дальнюю дорогу...
Как назло - всё тишь да благодать:
Глупо в мелкой лужице, ей-богу,
Океаны новые искать.

То ли я невовремя взлетаю?
То ли урагана в штиле жду?
То ли чувств разметка нулевая -
Вовсе не предчувствую беду?

Все же рвусь то в небо, то в пучину.
Счастия ищу, где сроду нет.
Но, пока душою не остыну,
Буду ощущать, что я - поэт.

2008г.

­­Когда не пишутся стихи,
Я не страдаю, но тоскую.
И вспоминаю прыть былую,
Как рифмы сыпались с руки...
Как мир новел, душа светлела -
Я открывала то и дело
Глубокий смысл избитых слов.
И не было тому предела,
На раз-два-три - и стих готов.
Но муза вскоре помудрела.
Пришла... и на меня не села...
А села рядышком, грустя:
- Ведь всё уж было до тебя, -
Сказала муза с расстановкой.
И стало слышно, - ей неловко
Меня впервой не оседлать.
Но с этой фразой тишь да гладь
Вплеснулись в душу, остужая:
- Из рифм изящных урожая
Мне не собрать, - мелькнула мысль.
И привкус горек был и кисл...
- Не унывай, - шепнула муза, -
Теперь не буду я обузой.
А лишь подругой и сестрой.
И неурочною порой
Являться вдруг уже не стану.
Зови меня, когда устану
Бродить по тщетности мирской.
И мы прекрасною строкой
Начнём с того, что несказАнно
В душе хранилось как сопрано.
Не надо далеко ходить:
Вину полезно добродить
И выдержать себя до смака,
И искрами взметнуть из мрака
Всю суть и прелесть бытия!

- Аминь!
С тех пор смиренна я.

(22.11.23)

Истерзан путь.
Дрожит рука,
Что посох свой держала жарко.
Еще чуть-чуть...
Поднять бокал...
Потом исправить все помарки:
Все закорючки и крючки,
Дефисы, точки, многоточья,
Тире и тайный смысл подстрочья...
Когда б не мутные очки.

Не до вина.
Не близок край.
Сними очки - прозреет разум.
Моя вина.
Опять шагай -
Пиши до полного отказа:
Тактильных чувств, глагольных рифм...
Шлифуй следы своих творений.
Иди туда, где имя Гений
Дают создателю зари.

А посох сух.
А посох скуп.
Неужто в поисках ослеп он?
Тревожен слух.
Не слышен стук.
Нелепо стуку быть над пеплом.
Кто поводырь? Очки, рука ль?
Не отдаю себе отчета
В экстазе ложного полета...

Поэт - он тоже где-то враль.

Живу как знаю - как дышу, как пью, как лгу.
Пучиню мартовость своих воспоминаний
на том забытом и несбыточном лугу,
где дождь сомнений лупит будущность взрастаний.
Во снах бесстыдно всё апрелит мой октябрь,
свиданий с прожитым лазурность напуская
на серость будничного обжитого края,
где маеты самой себе не жаль хотя б...

Бежать! Бежать?... Куда и с чем бежать?!
Крест не заменишь на счастливую подкову -
в безгрешный мир с крестом не входят, чтобы тать,
что падал с выси, был гоним из рая снова...
А память чешет от укусов волдыри,
но сладок привкус искалённого железа...
и снова вёсенно в себя из кожи лезу -
услышать юность сквозь незамкнутую дырь.

Я представила мир, где не судит никто никого.
Каждый сам по себе проживает, как хочет и может.
Улыбаются в спины друг другу и лишь для того,
Чтоб душевно шепнуть, - "Молодец! Пусть же совесть не гложет!"

И такое "блаженство" явило мне ужас вдвойне.
Пусть меня со спины закидают плохими словами.
Если чист человек, нет причины стремиться к войне.
Если грешен, то сам для себя и потоп, и цунами.

Только вот несудимый людьми отстегнёт повода,
Атрофирует совесть, поняв, что всё грязное можно.
В мире том, где не судит никто и нет больше стыда,
Разве нам не придётся жить в тысячи мерок безбожно?

(11.03.25)

­Кто вспомнит о траве, когда
Сидит в качалке тростниковой
И дух цветенья резеда
Вплетает в думы без следа
В тени природного алькова?

Кто вспоминает о траве,
Когда вдвоём на сеновале?
На пикниковом торжестве,
Вокруг костра на мураве,
Когда сердцам не до печали?

Кто, выпив крынку молока,
Упомнит вдруг, какие травы
Корове сытили бока
И прибавляли вес быка,
Чтоб в пользу корм, а не в отраву?

А как же злые сорняки?
Лишь травники их суть оценят.
С проворством знающей руки
Свернутся в нужные пучки -
В чудесное здоровья племя.

И часто горькая полынь
Звучит в стихах как горе-муки, -
Вкус истлевающих святынь
В душе разросшихся пустынь, -
Не панацеей для науки.

А ведь и ей земной поклон
За то, что просто есть на свете.
Из трав, что в мире легион,
Какую возвести на трон,
Кто вдруг осмелится ответить?

Когда приходим на погост,
Не в радость разнотравья буйство, -
Расчистив всё, промолвим тост...
А ритуал довольно прост -
Должно быть чисто... значит пусто.

Пусть не умею я воспеть
Земной травы и боль, и благость.
(И мне придётся умереть).
Прошу меня услышать впредь -
Совсем уж крохотную малость:

Оставьте просто бугорок
Песчаный над моей могилой,
Чтоб, как прощения итог,
Травою прорасти я смог
Навстречу Солнцу с новой силой.

Пусть неказистой наяву,
Колючей пусть и неприглядной.
Не вырывайте ту траву,
Порадуйтесь, что вновь живу
И вам, и Богу ненакладно.

(08.07.25)

Отцвёл чертополох.
Рыжеют горизонты.
Курлычут небеса.
Озоном пышет плёс.
Лишь одинокий Лох*
улыбкою джоконды
приветствует глаза...
И чёрт тебя занёс

в каменья и песок!?
Ведь вон же, недалече,
твоих собратьев сонм
у влаги берегов.
А ты так одинок.
И что-то мне лепечешь
листвою в унисон
с дыханием костров,

что хитрая лиса,
колдовка - эта осень,
затеяла разжечь
и опалить тебя...
И кто нам написал
судьбину цифрой восемь?
Я понял твою речь,
всё надвое дробя,

и буду приходить
через часы и годы.
Мы тёзки по судьбе.
Ты не скучай, мой Лох.
Чтоб жажду исцелить
несытой непогоды,
ты мне, а я тебе
нашепчем добрых слов.

(22.09.23)

Лох - род плодовых деревьев и кустарников семейства Лоховые: пшат, джуда (джида); а так же «серебристый лох», «дикая маслина», «иерусалимская верба», «северный финик» или "китайский финик".

­­­­­­­Из цикла "Солнечный дом"

­­­Нижний край туманного панно
На рогах несёт коровье стадо.
Разливая жёлтое вино,
Утро колоколит в день отраду.

Жаворонок посвистом в траве,
Как оракул, ко всему причастен.
Встать и пить бескрайность на заре,
Жизнь моя, какое ж это счастье!

Встать и видеть вездесущий свет,
Что творит причастие рассвету,
Очищая мир от мрака пред
Неразменной золотой монетой.

Встать и слышать как растёт быльё,
Как звенит роса перед ненастьем,
Как жара терпенье в землю льёт,
Жизнь моя, какое ж это счастье!

(2012)

­­"Жизнь прожить - не поле перейти"
(О возрасте и вселенском одиночестве поэта)
______________

Пойду, посмотрю, почему перепёлки примолкли.
Пройдусь по полям, проводить паутинок полёт.
Послушаю песнь поднебесья прощаньем проволглым, -
Подарит перо предпоследний пернатый пилот.

Поймаю, припрячу перо под печалью подушки.
Последний - пусть пёрышко примет попозже, потом...
Потом, - предвесенней порой, - полевой потаскушкой
Протяжливо плача, посмертно притихну пластом.

Покроется порослью прах. Посмеётся подснежник.
Пшеницей поля поплывут. Перезреют* плоды.
Парсеки презрев, полетит пустозвон-пересмешник*,
По пыльным планетам полей прославляя пласты.

(02.10.25)

* перезреют - здесь по очереди в свой сезон.
* пересмешник - птица.

Ночь запеклась антрацитом над городом.
Лунный прищУр одиноко хитёр.
Россыпь алмазная крыльями Ворона
Вновь обнимает небесный шатёр.

Реки машин утекли непролазные.
Духом немым улетучился смог.
Морок, слепящий фонарными стразами,
Спазмом скрутил капилляры дорог.

Спи-засыпай в этикетке неоновой,
Милый мой город - натруженный друг.
Пусть поцелуями, храпами, стонами
День умирает в сплетении рук.

Бдит неусыпно грядущее "третье"...
Парадоксально-андроидным сном
Шаг к наногенному тысячелетию
Молча клонирует каждый твой дом.

Дальних галактик полёты нескорые,
Лунного бубна камланье в ночи
Окна, прикрытые веками-шторами,
Не наблюдают... Но сердце стучит.

Сон твой тревожен. Судьба многодушная
КрУжится в космосе точкой Земли.
Спи же, гигантский корабль нагруженный,
Лишь бы мы в Завтра проснуться смогли.

02.11.2012

­­­
Сегодня сяду я на облака.
Для нас сегодня лётная погода.
Помчусь вокруг Земли мечтам в угоду
На белых самолётах. А пока...

Животных накормлю, полью цветы,
Полы протру, закрою в окнах щели.
Расчищу двор от лиственной постели.
Взгрустну от чар осенней пустоты.

Колодезной водицы запасу.
А вот и тесто в кадке подоспело.
Хлеба пеку. Картоху между делом.
Да не забыть из подпола квасцу...

К закату день. И ветер приуныл.
Входите, гости, добрые соседи!
Борщец готов, замешанный на лете...
В застольной песне дня и след простыл.

Уплыли облака. На Млечный путь
Смотрю через окно, обняв подушку.
Лечу меж звёзд в миры невзрачной мушкой.
А как же облака?
Когда-нибудь...

(24.11.23)

­­Я мог бы стать поэтом, но не стал.
В стремлении к неуловимой рифме
Мне не один пришлось потратить грифель,
Но я, увы, ни строчки не связал.

Я мог бы быть художником, но мне
Не доставало малость чувства цвета.
Я видел только зелень в цвете лета
И только белый цвет искал в зиме.

Я был бы музыкантом, но и тут
Мне при раздаче не хватило слуха.
Певец не должен слышать мир в пол-уха.
При голосе без слуха не поют.

Я мог бы стать великим мудрецом -
И здесь меня природа обделила.
Красавцем не прослыл с моим лицом.
Атлетом не был - маловато силы.

Червём копался в пахотной земле.
Растил детей и пОднял много внуков.
И вот сейчас на тягостном одре
Жду гостью, что войдет в меня без стука...

Что вам оставить в память зА сто лет?
Оставлю вам живую эту землю,
Что вновь из праха пустит в небо стебли
И ляжет ломтем хлеба на столе.

(2012)

­Зимы последнее дыхание...
Февраль пустынен и проволгл -
Зиме вослед для назидания,
Как в судный день голодный волк,

Осевший снег во всех ложбиночках
Весь подлизал и был таков.
Назавтра обернётся и́наче -
Затеет свистопляс ветров.

Свинцом небес придавит плавленым,
Со всех сторон сбивая с ног.
И солнце спрячется затравленно,
Как молодой бессильный бог.

И вдруг затишье. Ночь сметанная.
А утром сказка наяву! -
Туман осел пыльцой стеклянною
На прошлогоднюю траву.

На всё и вся, что в ночь не двигалось,
На дерева и скаты крыш.
Белым-бело́! Но эту изморозь
Хотел бы, да не сохранишь.

И только красота, стекающе,
Под смелым солнцем удивит, -
У февраля сноровка та ещё, -
Встречай мороза безлимит!

Зима хохочет и куражится:
- На посошок вам гололёд!
Пока весна придти отважится,
Катись и радуйся, народ!

(18.02.26)

Трудно в себе контролировать все стихии:
Двигаться к звёздам, срываться, лететь ко дну.
Мы лишь подобие. Мы отродясь такие.
Как ни крутись, не успеешь за жизнь одну
Стать идеалом для всех и для вся удобным,
Бисером не распыляясь на злобу дня.
Из примитива уйти без страданий чтобы,
Господи, дай же мне шанс, научи меня!

Если б не жить в человечьей своей юдоли,
Если бы не тащить этот тягостный крест,
Чем бы мне стать? Может ветром бродить по полю?
Гладить траву и свистеть по щелям окрест.
К самой земле, разухабившись, гнуть деревья.
Гнать облака, раззадориваясь, в грозу.
И беззаботно от бриза до выкорчевья
Щедро куражиться "на голубом глазу".

Или водою потечь бы, дай Бог мне волю?
Там родником зажурчать, ну а здесь рекой.
Если схватило морозом, то стынь без боли.
Если прижарило солнцем - взлетай, не стой!
И над планетой лети себе на просторе.
Падать дождём захотелось, так падай вниз.
Хочешь, через края переплёскивай море, -
Вправе благое вышвыривать в катаклизм.

Или огнём возвестись? В нём немало проку.
Чистить и греть - а не в том ли его стезя?
Он господин очага, судия порокам.
Будет позволено то, что другим нельзя.
Если бушует нутро - разразись пожаром.
Если покойно внутри - прогори свечой.
В общем, бытуй себе вольно, танцуй сансару,
Лишь бы в беспечности быть, - ну а как ещё?

Или родиться землёю в масштаб планеты?
Что там планете какой-то вулкан - как прыщ?
Что ей людишки, всё ищущие ответов?
Пламя с водой замесила и... в центр толпи́щ!
Смерчи - в торнадо, потоп - в камнепад, цунами,
Засуха - в мор... да чего в арсенале нет?
Можешь молчать и молчать иногда годами,
Можешь взорваться гневом на тысячи лет.

Спаян мощнейшей цепью безгрешного рондо
Мира стихий упорядоченный рандом.
Парадоксальность законна и как ротонда
Всё мироздание крепко стоит на том.
Чувств лишены элементы, не знают граней,
Что превозносят и режут живую плоть.
Лишь человек уязвим и достоин брани.
Боже, как легче прожить, намекни мне хоть...

Что-то мне стало печально и очень пусто
В "теле" стихий безболезненно суть влачить.
Все размышления эти подобны русту, -
Хрупок фасад человечий, но стоит жить.
Жить, воспевая планету, огонь и воду.
Бури ловить лицом и растрачивать кровь.
Нет у стихий любви. Человек от природы
Через страданья способен творить Любовь...

(04.12.25)