Он пришел — восторженный, многословный,
а полы одежды красны от пыли,
под одним с тобой он ютился кровом,
но впустую тратил свои усилья:
он смотрел на тебя восхищенным взглядом,
он влюблялся в цветы, в аромат лечебных
трав и земную искал награду,
забывая, что в сердце должно быть Небо.
Все земное, тленное — все пустое
эту душу нежную разъедало.
Никогда не видеть ему покоя,
даже если смерть позовет устало.

Разговоры с птицами и цветами,
шум деревьев, веселый жучок в ладони,
маленькой жаровни живое пламя,
звон цикад в уснувшей под вечер кроне,
и в сетях подвижных теней и бликов
бьющийся ручей, и напевы шэна —
фениксов, резвящихся в небе крики.
Жизнь твоя безоблачна и блаженна.
Дождь осенний ходит среди бамбука,
пальцами коленца его лаская.
Совершенство запахов, красок, звуков —
мира сокровенная кладовая.
Быть ее хранителем, разделяя
это счастье с солнечными богами —
тайна бесконечности неземная,
надпись, испещрившая лунный камень,
что Нюйва, задумавшись, отложила,
рассказать желая несчастным смертным,
что их души вечно пребудут живы,
если только слушать рассказы ветра,
голоса воды в тростниковых струнах,
видеть каллиграфию легкой птицы.
Путь, раскрытый в свежем глотке улуна,
ждет того, с кем радостью поделиться.