Сразу же решительно и бесповоротно заявляю, что совершенно не собираюсь давать оценки с претензией на объективность. Моя единственная цель – поделиться своим мнением, которое почему-то рвется наружу из возмущенной души.
Нет, я не стану показывать пальцем на отдельных авторов по причине простой: не хочу сеять раздор и обиды. Но в форме достаточно общей попробую высказать свое отношение к значительной части окружающей меня поэзии, которая широким потоком сознания течет по пересеченной местности современного стихосложения.
Во-первых, сама геометрия стиха вызывает лично у меня острое чувство тоски из-за длиннющих строк, отсутствия разделения на строфы и, что нередко бывает, непредсказуемой расстановки знаков препинания. И, понимая, что добровольно читать эту словесную массу я не стану, приходится брать себя за шкирку и тыкать носом в дебри бесконечного текста, чтобы избавиться от «пастернаковского» обвинения «не читал, но осуждаю».
Во-вторых, при чтении таких стихов возникает подозрение в собственной умственной неполноценности. На пятой строке уже не помнишь, о чем говорилось в первой. Можно вернуться и перечесть строку заново, но при некотором от нее удалении всё повторяется вновь. Это несколько бесит, честно говоря. Сразу же мерещится жуткое преддверие близкого маразма… И единственное лекарство от него – возможность маразма авторского, который хоть как-то нивелирует всплески отрицательных эмоций.
В-третьих, как правило, стихотворный текст, практически, зашифрован. Намеки, недосказанности, неопределенности, густо замешанные на аритмии и бедных рифмах, создают безвыходный лабиринт, блуждая по которому, начинаешь мечтать о встрече с Минотавром, дабы закончить невыносимые мучения процесса познания авторского эго.
В-четвертых… Если это еще и верлибр, то хочется не сдерживать волчий вой от обволакивающей разум скуки и выразить им свое отношение к поэтическому произведению, назвав его тем, чем оно, на мой взгляд, и является: словесным блудом, нечитаемой хренью, канализацией сознания.
Эпитеты могут быть продолжены вплоть до самых непечатных.
Ибо наш могучий язык идеален для озвучивания эмоционального форс мажора.
