Похоже, обречен былой ушиб
То нестерпимо ныть, то еле-еле,
В инферно человеческой души,
Где сходятся вселенных параллели.

Растянутся секунды на века...
И в сотый раз, в двухтысячный, в миллионный
Попросит августейший старикан:
"Квинтилий Вар, верни мне легионы!"

Было время - росли леса,
Но порубаны корабелами.
Разноцветные паруса
Стали на зиму черно-белыми.

Завершился сезон регат,
Память намертво в лед вморозило.
Протекая под ним, река
Незаметно впадает в озеро.

Пусть повезет в заснеженных полях
Избегнуть спячки вечного ремейка.
И заменить отчетливость нуля
Уклончивостью сломанной линейки.

И, позабыв про горе от ума,
Найти окно небесное в палате.
И принимать за утренний туман
Вселенский дым рассеянных галактик.

Памяти Наташи Молчановой, лучшего фридайвера всех времен и народов.

Еще не осень, время раннее,
Но вечер в черное окрашен.
Дурная новость сердце ранила:
Ушла Молчанова Наташа.

Нет, не о смерти надо речь вести,
Когда Господь закинул невод
На перекрестке бесконечностей,
Где океан впадает в небо.

Звон колокольного литья
В былом проламывает бреши.
Неторопливая ладья
Напополам просторы режет.

Уходят волны к берегам,
Где сосны замерли босые...
Дожди. Холодная река.
Погосты. Небо.
И Россия.

Облака всех оттенков серого,
Задевая леса, снуют.
Наши встречи восходят к Северу,
А разлука ведет на Юг.

Сатанею от мысли губящей,
Что другой на тебе женат...
И привычно молчит о будущем
Равнодушная тишина.

Чем привычнее, тем печальнее…
Драгоценен лишь редкий дар.
Мы кругами необручальными
Разбегаемся в никуда.

Опьяняя высоким градусом,
Ненадолго войдешь в мой дом.
Завтра будет светло и радостно…
И пускай хоть потоп потом!

Гасит порой агрессию
Угол земной оси...
Зыбкое равновесие
Несовместимых сил.

Осень. Пылит распутица.
Ночь не длиннее дня.
Время с пространством судятся,
Не поделив меня.

Пора бежать из плена буден
И заменять спиралью круг.
Поэты, Север тенью будет,
Когда пожаром выжжен Юг!

Вы на пути в пылу распитий
Вкушайте жизни терпкий яд...
Вот только Питер не проспите
На полустанке бытия.

За долгий день буклеты и каталоги
Растратили свой глянец неживой.
На полпути от Стрелки к Петропавловке
С тобою мы стоим на Биржевом.

Над нами осень тьму сгребла лопатою
И бросила в ночную глубину...
А звезды, посмотри, почти не падают,
Чтоб вечность ненароком не спугнуть.

В голове бесполезная ноша -
Пропагандой отравленный мозг.
Одураченный я, нехороший.
И цветы не тащу на тот мост.

Редко в детстве дубасили палкой
Или мало давали ремня?
Почему-то Немцова не жалко...
Я плохой. Накажите меня.

Давно забыл мой адрес фарт.
Кому я нужен, дурачина?
И сомневаться нет причины,
Что объективен этот факт.

И с каждым месяцем темней,
Восторг весны - под хвост кобылий.
Когда-то женщины любили...
А, может, лишь казалось мне.

В начале марта вводит в шок
Печати зимней мертвый оттиск...
Пройдет и это. Не дождетесь.
Всё будет только хорошо!

Вот каблучки уже зацокали,
Насквозь пронзая тонкий лёд.
Не ходит март вокруг да около,
На кураже он так и прёт!

Химичит жизнь над нами-колбами,
Чтоб круче были виражи...
И я торчу, весной обдолбанный,
На осень ломку отложив.

Две судьбы, обреченных отдельно идти,
Одиноко блуждают по кругу.
Но обязаны их пересечься пути,
Если помнят и любят друг друга.

И пускай вертухаи душою больны,
И окрашена в желтое пресса,
Но Одессе давно не хватает страны,
А стране не хватает Одессы.

Повернуть невозможно историю вспять,
Прёт вперед, громыхая по кочкам.
И уверена мудрая Родина-мать,
Что вернется любимая дочка.

Если надо, страна до скончания эр
Будет ждать изменений на карте...
Ей уже не забыть драгоценный пример
Сыновей, возвратившихся в марте.

Умер я. Позавидуйте мне.
С этих пор надоеда писучий
Перестанет читателей мучить!
И страдальцы поспят в тишине…

Никогда критикан-паразит
Не охает меня с перепоя.
И коллега, от зависти воя,
В стих мой нежный клыки не вонзит.

Не прибавится в почках камней,
Не проявится язва от стресса,
Не наставит рога поэтесса…
Умер я. Позавидуйте мне.

В последние годы часто встречаюсь с мнением, что приведенное ниже стихотворение не может принадлежать перу Пастернака. По причине его (стихотворения) крайней слабости. Мол, нет ни метафор, ни двойного дна. Одни штампы... Да и некоторые строки тяжеловесны весьма. Нет тут руки Мастера!
А лично мне этот стих Бориса Леонидыча знаком и близок. Он меня когда-то зацепил шибко. И пригласил Поэзию посетить.
Недавно написал отклик на критику стихотворения...

Я скажу: долой суровость!
Белую на стол!
Сногсшибательная новость:
Bозвращен Орел.
Я великолепно помню
День, когда он сдан.
Было жарко, словно в домне,
И с утра - туман.
И с утра пошло катиться,
Побежало вширь:
Отдан город, город - птица,
Город - богатырь.

Борис Пастернак
............................................................

Не соскучимся, однако…
Вышел новый хит:
Приписали Пастернаку
Хилые стихи!

Критик, славой не целован,
Выпил и орет:
Нет, не мог кудесник слова
Просто – про Орел.

Нет метафор, строки тусклы,
Что ни фраза – штамп.
Автор тот, конечно, тухлый.
Нет, не Мандельштам…

Закусил, налил и принял.
И опять завыл:
Стихоплет отнюдь не прима,
Не Царев, увы!

Вот, иные бьют навылет,
Краски – высший сорт.
... как персоны восковые
У мадам Тюссо...

До чего ж в салоне глухо:
Модные стихи
Размалеваны, как шлюхи!
Тронешь – дохляки.

Навалитесь! Можно скопом.
Не пугает бой.
Неказист солдат окопный,
Но живой… Живой!

Тебе искать привычней выгоду,
А тут стоит на карте честь.
Война? И нет другого выхода?
Но докажи, что выход есть!

Возьми граненую посудину,
Протри снаружи и внутри.
Лети в Москву и выпей с Путиным,
И по душам поговори.

Закрывшись наглухо от челяди,
И протокол забыв, и такт,
Спроси: "Володь, мы разве нелюди,
Чтоб рассобачиться вот так?"

И не пугай донецких мщением,
Военной пляской на костях.
Ты попроси у них прощения,
И, может быть, они простят!
..........................................
Стоит и смотрит в холод зеркала,
В непредсказуемую даль
Большой мужик с душонкой мелкою,
Не полетевший никуда.

Тащу зачем-то ношу я,
Когда она не та.
Но дверь во все хорошее
Еще не заперта.

Туманом вдрызг заря пьяна
И, значит, без забот...
А на душе царапина
До свадьбы заживет!

Что голод? Хлебом утоляем...
Его чураться нет причин.
А долгий праздник утомляет,
Икра привычная - горчит.

Когда от жажды сохнут губы,
Вода отборных вин милей.
«Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей...»

Когда война приходит в дом -
Становится он гробом.
Сгустились тучи, грянул гром,
И вздрогнула Европа.

Уи, месье, уи, мадам,
Ужасна смерть до дрожи.
Но двум далеким городам
Бывает страшно тоже.

Понятен им дремучий страх,
Но прав, кто рангом старше.
И президенты ваших стран
Слетаются на марши.

Наобещают в сотый раз
Террору вырвать жало...
А пожалеет вас Донбасс,
Которого не жалко.

http://litset.ru/index/8-337

На твой далекий полуостров
Попасть мучительно непросто,
Хотя и наш.
Туман скатился с горных склонов,
Полетов нет. В Керчи циклоны.
Закрыт Сиваш.

Но трудный вход в желанный терем
Останется высокой темой
И слов, и дел.
Растает снег, и смоют воды
Войну, разлуку, непогоду,
Борьбу идей.

И радугу весна заманит,
Мостом достанет до Тамани
Сквозь неба шелк.
Мала планета наша очень.
(Чем меньше глобус - путь короче)...
И хорошо!

Остается только виски дринкать
В стороне от скучной кутерьмы.
Замело сугробами тропинку,
Мне уже не выйти из зимы.

Скоро будут ночи всё короче,
Там весна и пение пичуг.
Жизнь меня еще, похоже, хочет...
Только я не очень-то хочу.

Накати на ближнего телегу,
Отравив чернильным ядом лист.
Полной грудью не дыши, коллега,
Если воздух портит пародист.

Он, вампир, пьет кровь твою живую,
Ухмыляясь, режет без ножа.
Ты, забыв житуху половую,
В амбразуру смотришь блиндажа.

Доложи Верховному Админу,
Что никак не пишется сонет.
Окружен сплошным ты полем минным
Без пикантной вывески "Мин нет!"

Но припрячь, Админ, кондом ребристый,
Не пополнив нами свой гарем...
Не поставишь раком пародиста,
Если рак не свистнет на горе!

Я чужой. Как негр в Китае.
Целиком и по частям.
Засыпая, улетаю
От себя ко всем чертям.

До утра. Бесповоротно.
На кометном помеле.
Так когда-то в бутербродной
Падал в небо, захмелев.

Я чужой, как Римский Папа
На строительных лесах.
Рты раскрыв, глядят прорабы
И не верят в чудеса.

Возвращаюсь рано утром,
Не задев антенн и крыш.
Пьяный бомж бормочет мудро:
От себя не убежишь...

В соавторстве с Борисом Булатовым (Полевиком)

Когда в коленях скверный скрип,
И астма душит властно,
Короче, баста, старче, влип…
Осталось только пьянство.

Когда паршиво на душе
И каждый месяц лишний,
Гони себя, старик, взашей
Из жизни никудышной.

Для внуков он – плохой пример,
Таким не подражайте!..
Сидит в Сети пенсионер,
Поддав, на порносайте.

Дедок готов на виражи:
Бычок еще матерый...
"Коль все работы хороши -
Пойду в порноактеры!"

И что с того, что он поэт?
Стихи – в макулатуру…
Когда на водку денег нет,
Пора искать халтуру.

Мечта любого мужика -
Работа на кровати...
Но не пойму, пардон, никак:
За что там деньги платят?

Представил всё наоборот –
Дурдом полнейший, братцы! -
Стоит, волнуется народ,
Купив билет, чтоб сняться.

С карманом пухлым благодать,
Все дело тут в капусте!
И если страже в лапу дать -
Без очереди пустит.

Поёт душа от перспектив,
Да только вот боюсь я:
А вдруг в постели, заплатив,
Снимается бабуся?

Старушка - лучшая из бед:
Пьяна и голосиста...
А если там такой же дед?!
"Нет, не пойду в артисты!"

Когда проем оконный мал,
Всё сказочное - где-то.
Грыз ручку школьник и мечтал
Уйти бродить по свету.

Но глупый мальчик мной прощен,
Хмельной бродяга - тоже...
Тогда была зима еще
На осень непохожей.

Особистов прошу не беспокоиться!
Адела Василой

Был я дерзок и отважен,
Но издал унылый свист...
СМЕРШ - он веников не вяжет,
Нет, не дремлет особист!

К настоящему моменту
Расслабляться нет причин.
Всюду тут его агенты,
Вертухаи, стукачи.

Особисту до пиписки,
Что несу я Божий дар...
Десять лет без переписки -
Для поэзии удар!

К счастью, дали только восемь.
Дружно едем в лагеря:
Слева Бродский, справа Осип...
Словно три богатыря!

Стихов стремительный полет
Обрушен прозой.
И по утрам теперь встает
Вопрос вопросов.

Я стал похож на дантов плач
По Беатриче.
Овсянку хаваю на ланч,
Читаю притчи.

Мне остается только шаг
До беспредела,
Когда становится душа
Важнее тела.

Мистер Хулио из Касабланки
Затесался в Big Mac после пьянки.
Хорошо, что никто
Не схомячил его...
Хомяки разбежались с гулянки!

Адела Василой
http://litset.ru/publ/14-1-0-14376

.............................................................

Был стишок дон Хуаном прочитан,
Что на Ибицу хочет Кончита.
И увез деву дон,
Позабыв про г***он.
Впрочем, есть неплохие врачи там.

Двадцать лет спустя...

В Каталонии город Террасса.
Там венчаются два ..ээ.. ловеласа.
Педро Гомеса чмок!
Превращается в чмо
Европейская гордая раса.

Ассоль, меня не путал хитрый бес,
Когда я потерял тебя, мой лучик.
Хотелось оснастить корабль как лучше!
И в справочники по уши залез.

Послушал я, что профи говорят,
И выкрасился красный цвет в крысиный.
Ведь парус должен быть из парусины,
В шелках никто не ходит по морям.

Но серостью непросто завлекать
Тебя, Ассоль, мечтавшую об алом.
Ты парус мой невзрачный не узнала
И вышла за владельца кабака.

Цена "хотел как лучше" не нова:
Летят года бессмысленно со свистом...
И я почти простил специалиста,
Который был ни в чем не виноват.

Я пить с собой вошел во вкус
На одиноком саммите.
Ты не легла на встречный курс
Моим полетам памяти.

Пусть будет литр коньяка
Крушения диспетчером,
Ведь не икается никак
Уже четыре вечера.

Двадцатитысячный
Мой день потерян.
За перелесками
Тупик тропы.

Но выход высвечен...
И, хлопнув дверью,
Стряхну вселенскую
С порога пыль.

Хочу омара на обед,
Хамона, сыра с плесенью...
Всевышний, к званию "поэт"
Добавь приставку "песенник"!

Если вдруг погожий день
Грозовым накрылся фронтом,
Наболевшие вопросы
Задаются невзначай.
И про Питер отвечать
Проще мастеру экспромта...
Не проходит отговорка,
Что светло там по ночам.

Твой уверенный ответ
Будет мужу очень важен.
У мужчин к тому что было
Интерес неисправим.
Ты подробно расскажи,
Как дойти от Эрмитажа
На Конюшенную площадь
Мимо Спаса-на-Крови.

Не надо думать о «Титанике»,
Когда с холодной головой.
И наших встреч термодинамика
Всегда рассчитана тобой.

Нет, расписанье не нарушено:
Самоуверенный, как танк,
Муж знает, что вернешься к ужину...
Всё хорошо. И всё не так.

Сквозняк качает пламя на свече,
И тени оживают постепенно.
Великого поэта дух нетленный
Тревожим ради сущих мелочей.

В разгаре спиритический сеанс.
Реальность тихо прячется за грани.
- Скажите, мэтр, там сбудутся желанья,
Которые совсем загрызли нас?

- Увидите! Творятся здесь дела...
Другой вопрос зловещей тайны полон:
- Вы в зазеркалье Мастер или Воланд?
Мы в споре разделились пополам.

Похолодало. Дрогнула свеча.
Затрепетало пламя, как от боли.
- Не ангел я. Не демон. Просто кролик.
Не отвлекайте: делаю крольчат!

Извиваясь, колышет тину
В недоступности донных ям.
И на шее той лебединой
Есть змеиная чешуя.

Бесполезно поэт и мистик
Из глубин поднимают муть.
Теорему привычных истин
И доказывать ни к чему.

Знаю, осень - пора депрессий,
Виртуозу не надо нот...
Ну а верность - совсем как Несси:
Кто-то видел давным-давно.

Залив зеленый. Пляжа ободок.
Волна песок ласкает реже, реже.
У раковины светлый завиток...
Душа морская в теле побережья.

А небо в заколдованной дали
Молчит токкатой Баха в ре-миноре.
И тишина легла на край земли.
«Но ты прислушайся, она поет о море!»

Уму наука обещает ломку,
Без веры в голове не правит царь.
Вселенная настроена так тонко...
А это невозможно без Творца!

Но если посмотреть с другого бока,
То выход есть из данной западни:
Когда вселенных бесконечно много,
То даже Бог возник в одной из них.

Двуликий Янус - Рима бич
Добра натибрил.
Раздался Брута бодрый клич:
Утопим в Тибре!

Потом - денариев мешок,
Павлин на блюде.
Сотрем тирана в порошок!
На форум, люди!

Но мелок, видимо, народ
Времен упадка.
Устои дрогнули и вот
В столице шатко.

Персидский царь нестойкий Рим
Подпёр колонной,
Прислав с гетерой сухари
Из Вавилона.

Халяву жадно схавал пипл.
Шакал - не лёва.
На воле он гуляя, пил
И был облёван.

На площадях остался шлак
И запах винный.
Вздохнув, Сицилия ушла
Домой в Афины.

Где завелась бацилла смут -
Там вынос тела.
Восстал Тарент: латынь ему
Осточертела.

У рати, посланной карать,
Украли латы.
В котлах залатанная рать
Ругалась матом.

Настало время порошок
Менять на мыло...
А при тиране хорошо
Когда-то было!

Опять упал. И вряд ли встанет.
В душе моей метет метель.
И нет нужды с подругой Таней
Лететь в январский Куршевель.

И, наложив на радость вето,
Обрушил он привычный мир.
Не рано ли направил вектор
На полшестого, черт возьми?

Он и вчера стоял не слишком,
Ну, а сегодня - полный крах.

Расслабившись, упал рублишко
У Наебулли... у Набиуллиной в руках.

Тревожит ум проклятый глюк:
Век двадцать первый. Город стольный.
Рогатый ангел – во хмелю.
Крещеный черт – на колокольне.

Иду за сушками в сельпо.
Мычат коровы, блеют козы.
Мне по промежности серпом
Менты, мигалки, членовозы.

Лежу на печке пьяный в дым.
Закат краснеет за окошком.
Твои б охотные ряды
Вот так пылали под бомбежкой!

И сколько стихоплетов, блин,
По сайтам бродят волчьей стаей…
Транжирят длинные рубли,
А мне на водку не хватает!

Сторонясь догоревшего факела,
На ребро не позарится черт.
И тогда белокрылого ангела
Седина в бороде привлечет.

Но в преддверии мудрого вечера
Я привычки свои не менял.
И останусь таким же доверчивым,
Даже если обманешь меня.

Дожди, туманы, миражи -
Стихов усталая романтика.
Не смог тебя приворожить
Печальной этой хиромантией.

Кораллы нам подарит риф,
Мы гладь лагуны вспеним катером!
Хотел туда с Хозяйкой рифм,
Но послан был к ..... ......

Тесны океаны и степи...
Космический нужен простор,
Чтоб десять - в десятую степень,
Которая в степени сто.

Привычки сломай о колено,
А лучше смирись и налей,
Когда не хватает Вселенной
Для длинного ряда нолей.

Ответов стало больше, чем вопросов,
И время, пробегая, бьет под дых?
Пожившие мужи, ворчите прозой!
Поэзия - забава молодых.

Труба отбой взяла и протрубила.
Растаял снег, и горы - без лавин...
А старый хрыч похож на педофила,
Когда стихами плачет о любви.

Я на тебя, не стану врать, в обиде,
Хотя сценарий стар и бестолков…
Тому, кто так привычен и обыден –
Не пишут нежных писем и стихов.

Не будешь проклинать разлуку злую,
Выпрашивая встречу у судьбы.
Не бросишься в бредовость поцелуя,
Про все на свете напрочь позабыв.

Но без оглядки прошлые подарки
Ты променяешь на бесплатный сыр,
Когда из серебристой иномарки
Пушистые покажутся усы…

Пытаясь говорить со мной о разном,
Скороговоркой - пару новостей.
А после аккуратно и бесстрастно
Постелешь на ночь скучную постель.

Рассеян всюду звездный дым
Большого взрыва зодчеством...
И бесконечность пустоты,
И Божье одиночество.

Господь - бесптичья птицелов,
В кромешной тьме затерянный.
А на Земле через любовь
Нисходит дух в материю.

Тут нервами касаясь недр,
Он болью радость выгадал.
И, позабыв, что смерти нет,
Уже не ищет выхода.

Стихов унылых до черта
Без куража и пряностей...
По понедельникам среда -
Враждебная до крайности.

И в галактической глуши
Лениво вяжем веники,
Воображая, что лежим
Жуками в муравейнике.