От той тетради не осталось даже
Измятого и жёлтого листка.
Она лежала прежде в саквояже,
Но улетела с дымом в облака.

А в ней стихи, вернее лишь наброски,
Израненной и плачущей души -
И стилем откровенным и неброским,
И искренностью нежной хороши.

Жаль, память не оставила напевов
Тех странных строк, что в таинстве лились.
Лишь по ночам я слышу, как несмело
В тревожный сон вплетается: «Проснись...»

Мне кажется, заговорю стихами,
Которые увидеть не дано.
Пытаюсь их представить пред глазами,
Ан нет, фонарь смеётся сквозь окно.

14.02.2017