Жил-был человек на свете, всё в небо своё смотрел.
Залезет на голубятню, и нет вроде больше дел...
А вечером представленье устроит для всех зевак –
уносится стая в небо… Вернётся домой вожак?

А утром, когда в деревне туманится дно низин,
тишком выбирался к речке, брал удочку из лозы.
Поддразнивал лунный коржик в холодной речной воде
и разговаривал молча с плывущим листом о судьбе.

И вместо того чтоб рыбу скорее забросить в садок
он с ней говорил о чём-то, немного, но сколько мог.
Потом отпускал, жалея, и словно крестил восход,
домой приходил довольный, как самаритянский Бог.

Ничтожным он всем казался, но только его окно
всегда открывалось в небо, на звёздное молоко...
Кусочек родного неба, что маслице к пирогам.
Не небом единым живы… и хлебушком помогал.