Намагниченный бурей мой компас пошёл в отказ,
и в соседних домах предрассветный огонь погас.
Вызывают электрика: ветер, столбы. И доблесть
демонстрирует он. Устраняет проблему, то есть.
И спускается вниз – акробату подобно.
Прыткий.

Для меня электричество – пытка. Такие пытки
только с болью зубной сравнимы. Великий физик,
очевидно, не умер во мне. А для take it easy
не хватает терпения, выдержки, и желания
отличать, где земля, где ноль. Но жила ли я
в предыдущем своём воплощении тьмы кромешной,
раздавая осколки света слепым?
Конечно.

Для учёных – загадка, есть ли у солнца ум.
Это я о себе говорю. Мой локальный социум
ограничен котом, ковром на стене, и колечком;
в нём четвёртый для свадьбы палец грустит о вечном,
электрическом поле, люминесцентном как бы,
захороненном на чердаке, где другие скарбы
ожидают включения в сеть, перемен, оживления.
Эта фаза критична; скажи им, что здесь только лень.
И я.

Впрочем, лучше молчи: от надежды родится страсть.
…От ковра до кота – пустота. Я пытаюсь красть
элементы, зачатки, пожитки, ингредиенты.
Всё, что может потом засветиться; где ты
появляешься солнечно милым, как будто взаймы.
Я тебя получаю из ничего.
Из мы.