Чёт меня дёрнул переосмыслить нечет,
вычислить силу трения против шерсти,
где принимает время, и чем оно лечит
старых лягушек, уставших от путешествий.
Лучше вина стихи: печали свои топи здесь –
лыбой гоняй балду без собак поповских.
Нет ничего тут личного, просто бизнес:
Муза тебе продаёт гробовые доски.
Эквивалент обмена плюша на мишек –
гвоздик последний, кровью испачканный, ржавый –
смело забей. Но, чёрт побери, как пишет,
тот, кто на саван сменит свои пижамы!
Я удивляюсь искренне, криком горло;
рвётся наружу скелет, разрывая шкафчик.
Если поэту больно, голодно, голо,
переосмысли: во имя чего он ишачит?