Задаёшься вопросом о масштабах Вселенной, сподвигаешь причинность, сеешь вечную смуту и цепляешься мыслью из минуты в минуту за себя, как за праведный каменный остров, чтоб назваться душой незабвенной, нетленной. Пробегаешь по выжженным солнцем дорожкам, строишь замки зыбучим пескам на забаву и, не зная огульно ни в чём различенья, стережёшься от чёрной испуганной кошки, и в поруганной вере ищешь злую подставу. Сквозь неправду и дрожь правду вскользь поминаешь и сдаёшься без боя, страхом смерти увечный. Но не жизнью живёшь, а её отверженьем в превосходстве над темой Любви бесконечной. И не знаешь, что ищешь, и где потеряешь. А незрячему комику всё очевидно. Его третий глаз кровоточит. И ладони безрукого отбивают чечётку в такт вселенскому пла́чу. Ты без тени сомнений всё вы́знаешь чётко, когда сходишь с Иисусом по водам, сам без дна по слезинке растрачен.
